люди
«Ходить поприличнее, а не с голыми пупками»: новая дискуссия о харассменте в России
Тимофей Мартыненко поговорил с представительницей Российского феминистского объединения «ОНА» Викторией Албеговой о том, часто ли женщины сталкиваются с харассментом на рабочем месте и можно ли бороться с виктимблеймингом на государственном уровне.
С чего все началось
В Государственной думе России разгорелся первый скандал, связанный с сексуальными домогательствами: несколько журналисток сначала анонимно, а затем открыто обвинили депутата от ЛДПР Леонида Слуцкого в харассменте. Среди них заместитель главного редактора телеканала «RTVI» Екатерина Котрикадзе, продюсер телеканала «Дождь» Дарья Жук и корреспондент «Русской службы Би-би-си» Фарида Рустамова.

Леонид Слуцкий утверждает, что обвинения в его адрес — «заказуха», которая только добавила ему авторитета. Такой же позиции придерживается и лидер ЛДПР Владимир Жириновский, который выразил поддержку Слуцкому от лица фракции и заявил, что обвиняющие «выполняют указания Запада».

«Этого не было и быть не могло! Леонид Эдуардович Слуцкий — человек галантный и обходительный к женщинам, как и многие из нас, но на грязь, которую ему приписывают анонимные «журналистки», он не способен»,
— сказал Жириновский в интервью интернет-изданию «Life».

Однако ни подавать в суд, ни проходить проверку на полиграфе чиновник не собирается: 6 марта «Русская служба Би-би-си» опубликовала расшифровку домогательств Слуцкого к Фариде Рустамовой, и возражения депутата, который в деловом разговоре называет журналистку «зайчуткой» и предлагает стать его любовницей, потеряли всякий вес.
— У меня есть молодой человек, Леонид Эдуардович.

— Брось его.

— Не хочу.

— Почему?

— Я хочу за него замуж.

— Отлично, будешь его жена, а моя любовница.

Рустамова еще раз попыталась задать вопрос про Ле Пен, но больше ни одного ответа по существу не получила. После чего, со словами «давай, зайчонок, будет настроение, заглядывай, я по тебе соскучился», по воспоминаниям журналистки, политик резко приблизился к ней, «провел рукой, внутренней частью ладони, по моему лобку вверх» и отскочил.
Гражданское общество сопротивляется
Неэтичное поведение депутата привлекло внимание не только журналистов, но и основателя «Фонда борьбы с коррупцией», политика Алексея Навального.

Согласно расследованию ФБК, Слуцкий вместе с супругой владеет автомобилями, стоимость которых превышает годовой доход его семьи, арендует до 2055 (!) года незадекларированный участок на Рублёвке и имеет сотни штрафов за нарушения ПДД на общую сумму в 1,4 миллиона рублей.
«Чтобы позволить себе такой автомобиль [Bentley], Слуцкому с его доходом надо было не есть, не пить и не тратить ни копейки с 2012 года. А незадекларированное имущество — это железная причина для увольнения Слуцкого и снятия с него депутатских полномочий»,
— заявил Алексей Навальный.

8 марта, в день солидарности женщин в борьбе за свои права, у здания Государственной думы РФ прошли одиночные пикеты журналистов и активистов Amnesty International с требованием расследовать обвинения в харассменте, выдвинутые против депутата Леонида Слуцкого. К протесту присоединилась кандидат в президенты России Ксения Собчак — она пришла к Госдуме с плакатом «Депутаты! Мы вас не хотим!».
«Сейчас XXI век, и мы продолжаем борьбу. Борьбу против подлецов и насильников, против вайнштейнов и слуцких, против сексуальных домогательств и пренебрежительного отношения, против дискриминации и домашнего рабства. Мы изменим этот мир, в который столько зла и неустройства внесла борьба тщеславных мужских эго»,
— высказалась Ксения Анатольевна в Инстаграме.

Независимый профсоюз журналистов и работников СМИ опубликовал обращение к иностранным корреспондентам с просьбой обращаться к Леониду Слуцкому за комментариями только в связи с выдвинутыми против него обвинениями в харассменте и до тех пор, «пока он не понесет ответственность за свои действия».
В Московском государственном университете им. Ломоносова инициативная группа студентов потребовала снять депутата Слуцкого с поста заведующего кафедрой международных отношений и интеграционных процессов на факультете политологии из-за обвинений в домогательствах. Руководство МГУ назвало заявление обучающихся «гибридной войной, которая реализуется по замыслам Алексея Навального», сообщает РБК.

Широкая общественность тоже не осталась в стороне: глава Фонда открытой новой демократии Кристина Потупчик опубликовала на портале Change.org петицию, в которой просит Генеральную прокуратуру РФ привлечь депутата к уголовной ответственности по статье «Понуждение к действиям сексуального характера». На момент подготовки материала обращение подписали более 25 000 человек.
#MeToo по-русски. Будет или нет?
Некоторые эксперты считают, что «харвигейта» и «#MeToo по-русски» не будет: в России сконструирована атмосфера молчания, жертвы насилия стыдятся инициировать публичную дискуссию и боятся обвинений. Однако российский «харвигейт» всё же происходит — и это не один кейс, а длительный процесс переосмысления социальной нормы.

Очевидно, что говорить о домогательствах уже не так стыдно и страшно, как раньше. Достаточно вспомнить флешмоб в российском и украинском сегментах Facebook в 2016 году под хэштегом #ЯнеБоюсьСказать, когда сотни женщин и девушек открыто поделились историями о пережитом сексуальном насилии и домогательствах.

В конце 2017 года дискуссия о допустимом в контексте проблем сексуальности перешла на новый уровень: с одной стороны, речь идёт об освобождении всего спектра сексуальности, и здесь показателен случай с ульяновскими курсантами, с другой стороны, происходит пересмотр норм сексуального взаимодействия между людьми.

Противостояние мнений по ситуации со Слуцким отражает борьбу установок в массовом сознании российского общества.

Спикер Госдумы Вячеслав Володин предлагает журналисткам сменить работу, если они считают её опасной; вице-спикер Игорь Лебедев обещает лишить журналисток аккредитации; глава комитета по вопросам семьи женщин и детей Тамара Плетнева заявляет, что журналисткам стоило бы «ходить поприличнее, а не с голыми пупками». Сам Слуцкий просто глумится над своими жертвами в Facebook.

Этого и ждёт от «народных избранников» их консервативный электорат, привыкший обвинять в насилии жертву, а не преступника, и смотреть на женщину исключительно как на объект мужских интенций, в том числе и сексуальных. Но останется ли место для ультрапатриархального дискурса в современной России?

Среди чиновников есть и те, кто поддерживает журналисток: Оксана Пушкина, депутат Госдумы VII созыва от «Единой России», уже пообещала внести поправку об ответственности за домогательства и довести до второго чтения закон о равноправии, который парламентарии не могут принять с 2003 года, а официальный представитель МИД России Мария Захарова рассказала неуместном поведении Слуцкого.

Факт остаётся фактом: есть публичная дискуссия о допустимости подобных действий — а значит есть и изменения в социальном и даже правовом отношении к проблеме домогательств.

Общемировой тренд сейчас — неприятие насилия в самом широком смысле, и Россия так или иначе в этот тренд вписывается. Возможно, он необходим нам даже больше, чем странам Запада: достаточно вспомнить и закон о декриминализации домашнего насилия, и статистику этого насилия, и убийства женщин на почве ненависти.
Российское феминистское объединение о проблеме домогательств
Мы поговорили с представительницей ростовской ячейки Российского феминистского объединения «ОНА» Викторией Албеговой и узнали, как сообщество отреагировало на обвинения в адрес депутата Слуцкого, часто ли женщины сталкиваются с харассментом на рабочем месте и можно ли бороться свиктимблеймингом на государственном уровне.
— Каким образом феминистское сообщество отреагировало на обвинения в адрес Слуцкого?
— Не могу сказать, что фемсообщество отреагировало особенно бурно. Дело в том, что такие случаи кажутся нам вполне закономерными в нашей патриархальной и сексистской культуре. И тем не менее мы можем точно сказать, что масштабы харассмента и бесчеловечного отношения к женщинам огромны.

Впрочем, нет ничего удивительного в том, что человека, облечённого властью, оправдывают. Недавно, например, насильника молодой девушки [Дианы Шурыгиной] оправдывали всей страной на федеральных телеканалах.

Так что ни сам факт харассмента, ни [общественная] реакция не стали для нас сюрпризом. Вроде бы Ксения Собчак отреагировала, но я рассматриваю её поступок как политическое, а не феминистское заявление.

— Некоторые депутаты не считают, что в России есть проблема домогательств на рабочем месте. Каков реальный масштаб харассмента и как бороться с виктимблеймингом на государственном уровне?

— Скажу, что не только депутаты, но и большинство граждан России не считают эту проблему значимой. В нашей культуре извращенно представление о нормах взаимодействия, в том числе и сексуального. Домогательства, физическое и психологическое насилие рассматриваются как проявления симпатии: [использующий их] мужчина представляется просто напористым, а подобные практики — как приемлемый инструмент взаимодействия с женщиной.

— Правовые механизмы в отношении сексуальных домогательств в России работают плохо или не работают совсем. Необходимо ли ввести в уголовный кодекс статью за харассмент или утвердить другие виды ответственности?

— Конечно же, необходимы [соответствующие] законы в сочетании с воздействием и изменениями в общественном сознании, и первым делом нужно начать общественную дискуссию об этих проблемах. К сожалению, специфика нашей страны такова, что сексуальная агрессия существует вне культурных рамок. Разница между Россией и Западом заключается в том, что в Европе и США признаётся наличие проблемы харассмента и необходимости с ней бороться, тогда как в нашей стране такой проблемы как будто не существует. К тому же, власть всеми силами её отрицает.

Это не такой одинокий монстр Слуцкий, который сам по себе — исключение из правил. Это [в российских реалиях] — норма взаимодействия с женщинами на рабочем месте, в общественном транспорте, в бытовом общении. Для патриархальной культуры насилие — абсолютно нормальное явление.

Конечно, мы бы хотели, чтобы существовали статьи за харассмент, о сталкинг и изнасилования в браке, чтобы изменили статью о домашнем насилии. Но не стоит забывать, что в России законы существуют отдельно от правоприменительной практики. Эту ситуацию ярко иллюстрирует проблема с изнасилованиями: у нас низкий процент заявлений по ним, потому что женщины боятся виктимблейминга, боятся осуждения и иногда сами могут не вполне осознавать, что они подверглись насилию. Получается, статья есть — а последствий никаких.

К тому же, женщины боятся идти в полицию из-за так называемого «повторного изнасилования» — когда в правоохранительных органах их по-настоящему прессуют. Полиции не нужны заявления по «висячим» делам, в которых сложно установить виновного. Поэтому правоохранители начинают стыдить женщину, подбивают не оставлять заявление и советуют не рассказывать об этом близким родственникам, чтобы не выглядеть «грязной» или «испорченной». Хотя и очевидно, что в насилии виноват только насильник, а не жертва.
Важно, чтобы полицейских консультировали специалисты, рассказывали о том, как правильно работать с жертвами домашнего и сексуального насилия. В полиции должен быть штатный психолог и непредвзятая экспертиза, а дела о насилии должны быть приоритетными.
— Россия обязалась выполнять в договорах с ООН программу по гендерному равенству и защите женщин, но на деле это не работает. В списке гендерного равенства по странам мы спустились на огромное количество пунктов и находимся между африканскими странами и Румынией.

Сейчас подобные инициативы сложно реализовать, поскольку мы переживаем традиционалистский поворот. Во власти происходит консервативный ренессанс, а в обществе — продвижение «традиционных» ценностей и клерикализация. В общем, положение прав женщин катастрофически шаткое. В любой момент женские права могут быть попраны ещё больше.

— Возможно ли в России что-то вроде «харвигейта» и кампании #MeToo?

— На территории СНГ уже были похожие флешмобы. Например, акция #ЯНеБоюсьСказать, в ходе которой женщины в основном анонимно рассказывали о пережитом насилии. Иногда даже мужчины признавались, что они некорректно себя вели. Совсем недавно был флешмоб в связи с ужасным убийством студентки Татьяны Страховой под хештегом #этонеповодубивать, а также акции про насилие при родах и карательную гинекологию.

Конечно, такие флешмобы нужны. Они хороши тем, что открывают общественную дискуссию. Однако эти дискуссии носят неоднозначных характер: до сих пор в отношении тех, кто рассказывает о своём опыте, много скепсиса, обесценивания и виктимблейминга. А когда нет поддержки со стороны власти, крупных СМИ и селебрити, то общественная дискуссия понятно в какое русло попадает. К тому же, она мало влияет на законодательные инициативы.

Дискуссии о женских правах мешает установка в общественном сознании: считается, что заявлять о насилии — это продвижение каких-то западных ценностей, развращение и уничтожение «традиционной» семьи. Но дело в том, что права женщин — это права человека.

Речь про гуманность вообще, и очень странно слышать, что это — провокация. Когда мы говорим о правах женщин, то имеем в виду не особые привилегии, а базовые права. Мы хотим безопасности и в жизни, и на рабочем месте, уважительного отношения как к равным членам общества, мы хотим говорить о проблемах материнства и экономических сложностях.

И конечно же нам нужно больше независимых женщин в политике, на всех уровнях, потому что нынешние чиновницы придерживаются патриархальных взглядов и просто лоббируют интересы правящей партии.

— Планирует ли ростовская ячейка РФО «ОНА» акции в поддержку журналисток и/или протеста против действий депутата Слуцкого?

— Да, мы бы хотели провести акцию в осуждение сексизма во власти и обществе в целом, но имеем сложности с реализацией: ростовское сообщество ограничено в ресурсах, а некоторые участницы преследуются властями в связи с политическими взглядами.

Вместо послесловия
  • Несмотря на то, что Леонид Слуцкий принёс крайне неуклюжие извинения пострадавшим журналисткам и попытался заверить общественность в том, что действовал «не по злому умыслу», вопрос об ответственности за противоправные и неэтичные действия со стороны депутата остаётся открытым.
  • Комиссия Государственной думы по этике запросила у Слуцкого объяснения в связи с обвинениями в домогательствах, однако единственной санкцией по результатам её работы может стать рекомендация общего характера — лишать депутатских полномочий комиссия не вправе.
  • Генпрокуратура в свою очередь молчит, а Госдума не торопится ставить вопрос о лишении Леонида Слуцкого мандата. Правовых механизмов для воздействия на депутата тоже не существует: в российском законодательстве попросту отсутствует понятие «домогательства», а статья 133 УК РФ «Понуждение к действиям сексуального характера» часто применяется с неохотой.
  • Депутат Леонид Слуцкий уже долгое время домогается журналисток парламентского пула: обвинения подтверждены несколькими источниками и аудиозаписью. Если Слуцкий сохранит полномочия, а его действия так и останутся безнаказанными, он продолжит совершать преступления против женщин. Это означает только одно: Слуцкий так или иначе должен быть лишён мандата.
Автор: Тимофей Мартыненко для 1749.io
Фото: Анна Исакова (ТАСС)
Made on
Tilda